Японские проститутки и Чехов в Благовещенске

Амурское утро
Великий русский классик, полуторавековый юбилей которого мы отпразднуем через несколько месяцев, Антон Павлович Чехов не только посетил наш город в конце позапрошлого века, но и стал первым секс-туристом Приамурья. Поэтому, если в будущем у нас образуется какое-то сообщество секс-туристов, то оно непременно должно будет взять имя писателя. Теперь по порядку.

Японские проститутки и Чехов в Благовещенске

Общеизвестно, что Чехов путешествовал на остров Сахалин и впоследствии издал замечательную книгу, которая в советское время была призвана иллюстрировать ужасы царизма. Известно и то, что по ходу своего путешествия он пересек Сибирь и Дальний Восток и оставил об этом немало интересных путевых заметок.

Часть из них составляют книги «Из Сибири» и «Остров Сахалин», а часть – это письма друзьям и знакомым. Писатель посетил и живописал Тобольк, Томск, Иркутск и т.д. и т.п. В конце июня 1890 года он на корабле прибыл в Благовещенск (Транссиба еще тогда не было). В нашем городе он провел несколько дней, сколько точно – источники разнятся и отсюда 27 июня написал очередное письмо А.С.Суворину.

Официозные источники приводят, как правило такую цитату из этого письма:

«Я в Амур влюблен; охотно бы пожил на нем года два. И красиво, и просторно, и свободно, и тепло. Швейцария и Франция никогда не знали такой свободы. Последний ссыльный дышит на Амуре легче, чем самый первый генерал в России».

Но письмо Чехова продолжается следующим абзацем:

«Китайцы начинают встречаться с Иркутска, а здесь их больше, чем мух. Это добродушнейший народ. <...> С Благовещенска начинаются японцы, или, вернее, японки. Это маленькие брюнетки с большой мудреной прической, с красивым туловищем и, как мне показалось, с короткими бедрами. Одеваются красиво. В языке их преобладает звук «тц». <...>Когда я одного китайца позвал в буфет, чтобы угостить его водкой, то он, прежде чем выпить, протягивал рюмку мне, буфетчику, лакеям и говорил: кусай! Это китайские церемонии. Пил он не сразу, как мы, а глоточками, закусывая после каждого глотка, и потом, чтобы поблагодарить меня, дал мне несколько китайских монет. Ужасно вежливый народ. Одеваются бедно, но красиво, едят вкусно, с церемониями».

Японские проститутки

Легко заметить, что в официальной версии письма имеются две купюры. Что скрывается за первой — мы не знаем, возможно, что-то нелицеприятное в отношении наших китайских соседей. А вот вторая купюра скрывает текст, способный поколебать привычный образ великого писателя:

«Когда из любопытства употребляешь японку, то начинаешь понимать Скальковского, который, говорят, снялся на карточке с какой-то японской блядью. Комнатка у японки чистенькая, азиатски-сентиментальная, уставленная мелкими вещичками: ни тазов, ни каучуков, ни генеральских портретов. На подушку ложитесь вы, а японка, чтобы не испортить себе прическу, кладет под голову деревянную подставку. Затылок ложится на вогнутую часть. Стыдливость японка понимает по-своему: огня она не тушит и на вопрос, как по-японски называется то или другое, она отвечает прямо и при этом, плохо понимая русский язык, указывает пальцами и даже берет в руки, и при этом не ломается и не жеманится, как русские. И все время смеется и сыплет звуком «тц». В деле выказывает мастерство изумительное, так что вам кажется, что вы не употребляете, а участвуете в верховой езде высшей школы. Кончая, японка тащит из рукава зубками листок хлопчатой бумаги, ловит вас за «мальчика» (помните Марию Крестовскую?) и неожиданно для вас производит обтирание, при этом бумага щекочет живот. И все это кокетливо, смеясь и с «тц».

Дело в том, что привычный нам прилизанный образ Антона Павловича сформированный уже в 20 веке, как интеллигента в пенсне, защищавшем силой пера «маленького человека» в России совсем не соответствует реальному Чехову. В жизни он был другим. Он, например, долго не женился, был известен, как любитель женщин и постоянный клиент публичных домов. Вот, например, публичный дом незадолго в Томске ему не понравился и заметка об этом есть даже в официально-изданной переписке писателя, ее, кстати, почему-то не купировали:

«Вернулся полицейский. Он драмы не читал, хотя и привез ее, но угостил рассказом. Недурно, но только слишком местно. Показывал мне слиток золота. Попросил водки. Не помню ни одного сибирского интеллигента, который, придя ко мне, не попросил бы водки. Говорил, что у него завелась «любвишка» — замужняя женщина; дал прочесть мне прошение на высочайшее имя насчет развода. Затем предложил мне съездить посмотреть томские дома терпимости.

Японские проститутки в Благовещенске

Вернувшись из домов терпимости. Противно. Два часа ночи. Зачем Алексей Алексеевич в Риге? Вы об этом писали. Как его здоровье? Теперь уж я буду писать Вам аккуратно из каждого города и из каждой той станции, где мне не будут давать лошадей, т. е. заставят меня ночевать.»

Приехав из борделя, Чехов, как ни в чем не бывало, продолжает писать Суворину, о всяких делах. Здоровье у него тогда было хорошее. Чахотка и многие болезни, включая, кстати, гонорею, дали о себе знать уже много позже. А в молодости Антоша был гусар!

Но вернемся к нашему городу. Сегодняшнему жителю Благовещенска не будет понятно откуда взялись у нас японцы и тем более японские проститутки. Китайцы это да, но японцев вроде отродясь не было.

А вот и были. Дело в том, что в то время японцы еще не стали известны, как производители авто и бытовой электроники. В позапрошлом и начале прошлого века главным экспортным товаром Японии были как раз проститутки. Гейши имели мировую славу мастериц сексуальных услуг, а японские публичные дома были распространены, как сегодня суши-бары. Торговля и проституция были бизнесом японцев и на Дальнем Востоке России.

Японские проститутки в Благовещенск

Молодые дальневосточные города Владивосток, Хабаровск, Благовещенск были битком набиты одинокими мужчинами с деньгами – старателями, контрабандистами, разномастными бандитами и искателями приключений – такими, как Чехов. Был колоссальный спрос на сексуальные услуги и японские публичные дома его успешно удовлетворяли. Секс, фактически, был главной отраслью экономики Японии, вплоть до середины прошлого века. Лишь после Второй мировой войны японские власти посчитали такой имидж страны вредным и начали его менять. Но это отдельная тема, к которой мы когда-нибудь вернемся в будущих номерах «Утра».

Антон Павловичу азиатки в Благовещенске понравились, а он, мы уже знаем, был тонким ценителем и опытным секс-туристом. Позже, уже возвращаясь с Сахалина через тропики он, например, писал с Цейлона:

«Здесь в раю я по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. Когда у меня будут дети, то я не без гордости скажу им: «Сукины дети, я на своем веку имел сношение с черноглазой индуской… и где же? в кокосовом лесу, в лунную ночь!»

Японские проститутки в Благовещенске

Так что А.П.Чехов, по праву заслужил звания почетнейшего секс-туриста Приамурья и фактически родоначальника жанра, который на страницах нашего издания имеет специальную рубрику. В этой связи, мы чувствуем себя, до некоторой степени, наследниками великого русского писателя и настоящими «чеховскими интеллигентами».

Эдик Дрозд